Автор: Роб Бейтс
(jckonline.com) - Недавно я разговаривал с одним из своих друзей об Александре Лачике (Alexander Lacik), который в конце прошлого года ушел с поста генерального директора Pandora. Мы оба согласились, что он отлично справился со своей работой. «Ну, - добавил я, - за исключением того, что он нанес ущерб экономике Ботсваны».
Я пошутил. На лишь отчасти.
В 2021 году Pandora привлекла к себе огромное внимание, заявив, что больше не будет продавать украшения с природными бриллиантами, несмотря на то, что компания и так редко их использовала. После этого Лачик заявил в интервью BBC, что переход на выращенные в лаборатории бриллианты (LGD) - это «правильное решение», которое «улучшит положение дел в мире». Bloomberg заявил, что Pandora занимает «этичную позицию».
Мы уже привыкли слышать подобную риторику от продавцов LGD. Они регулярно рекламируют свои продукты как «более этичные» и утверждают, что их покупка «поможет миру».
И все же, когда мы смотрим на реальное воздействие, которое оказывают LGD на регионы, зависящие от добычи алмазов, - в частности, на Ботсвану, экономика которой когда-то была предметом зависти всей Африки, - трудно считать что-либо из происходящего благом для человечества.
Прошлым летом новостное издание Semafor сообщило: «Президент Ботсваны Дума Боко (Duma Boko) объявил чрезвычайное положение в области здравоохранения из-за нехватки основных лекарств и медицинского оборудования. Экономика крупнейшего в мире производителя алмазов по стоимости пострадала от спада на международном рынке этих драгоценных камней».
Это заявление последовало за январским сообщением министерства здравоохранения Ботсваны о нехватке медицинских принадлежностей и задолженности перед частными медицинскими учреждениями и поставщиками в размере около $75 млн.
Как выглядит чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения в стране на практике? Вот как:
В больнице принцессы Марины в Габороне - некогда жемчужине государственной системы здравоохранения Ботсваны - реальность кризиса очевидна. Онкологическое отделение работает без химиотерапевтических препаратов. В отделении неотложной помощи отсутствует морфин. Диабетики делятся инсулином, если он вообще есть в наличии. Главный компьютерный томограф больницы не работает с марта 2025 года.
«Мы являемся свидетелями систематического краха всего, что мы построили, - говорит старший врач больницы, пожелавший остаться анонимным. - Пациенты, которые выжили бы пять лет назад, умирают от предотвратимых заболеваний».
Кроме того, есть последствия, связанные с сокращением персонала.
«У меня долги, и я не знаю, как их погасить», - сказала [уволенная работница рудника в Ботсване], которая выживала примерно на $300 в месяц и полагалась на работодателя в плане медицинской страховки. Полуквалифицированная работница была в неплохом положении в стране, где средняя месячная зарплата составляет около $500.
«Каждый месяц мне звонят и просят денег. Но где мне их взять? Я была кормилицей в большой семье, - сказала она. - Теперь я даже не знаю, как прокормить себя».
Падение продаж природных алмазов также нанесло ущерб экономике Намибии и Лесото.
В Северо-Западных территориях Канады, где алмазные рудники являются крупными работодателями для коренного населения, экономика, как сообщается, сейчас находится в «смертельной спирали».
Алмазы составляют большую часть собственных доходов Северо-Западных территорий, говорится в опубликованном властями сообщении. Министр финансов Каролина Вавзонек (Caroline Wawzonek), которая также отвечает за территориальную энергетическую корпорацию, стратегическую инфраструктуру, энергетику и цепочки поставок, говорит:
«Эта история совсем не о том, «Думаю ли я, что у нашего правительства будут финансовые проблемы», нет, - продолжила она. - Она скорее о том, «Думаю ли я, что вся наша экономика окажется в трудном финансовом положении». Я бы сказала, что этот риск реален».
Неужели все это из-за LGD? Продавцы выращенных камней неоднократно хвастались тем ущербом, который они наносят бизнесу по добыче природных алмазов. В 2023 году Мартин Рошайзен (Martin Roscheisen), генеральный директор LGD-компании Diamond Foundry, заявил Forbes: «Мы планируем за пять лет заменить все добываемые алмазы выращенными камнями».
Но это касается не только людей, работающих в сегменте добычи алмазов. В Индии растущая популярность LGD связана со снижением зарплат и «массовыми увольнениями» в ограночной промышленности, что, наряду с тарифами и санкциями, способствовало более чем 70 самоубийствам среди огранщиков за полтора года.
Самое печальное, что это было предсказуемо. В 2006 году Нельсон Мандела предупреждал, что отказ от добычи алмазов может «привести к дестабилизации африканских алмазодобывающих стран и, в конечном итоге, их народов». В своем открытом письме, адресованном Леонардо Ди Каприо (стороннику Diamond Foundry) от 2016 года, я писал, что конец бизнеса по добыче природных алмазов будет означать, что «люди, зависящие от добычи в ряде беднейших стран мира останутся без работы». Я крайне недоволен тем, что я оказался прав.
Индустрия LGD периодически сталкивалась с вопросами о её влиянии на горнодобывающие сообщества, хотя я до сих пор не слышал убедительного ответа. Когда BBC спросила Лачика об этом в 2023 году, он сказал:
«На протяжении всей истории человечества мы сталкивались с технологическими скачками. Мы перешли от лошадей к автомобилям, теперь мы говорим об электромобилях…И, конечно же, каждый такой технологический скачок оказывает влияние на старые методы работы».
«Влияние на старые методы работы» - довольно банальный эвфемизм для обозначения попытки уничтожить некогда процветающую экономику. (Это также оправдание, которое мы постоянно слышим в защиту искусственного интеллекта (ИИ)). А Лачик, который всегда казался мне порядочным человеком, позже сказал, что он не стремился уничтожить бизнес по добыче природных алмазов.
Тем не менее, это замечание напоминает мне вот что:
В феврале 2018 года 61-летний водитель такси застрелился перед зданием мэрии в Нижнем Манхэттене, заявив, что потерял средства к существованию из-за конкуренции со стороны автомобилей Uber.
«Я навсегда запомню реакцию двух моих друзей, работавших тогда в Uber, - говорит Маэль Гаве (Maëlle Gavet), автор книги «Растоптанные единорогами: проблема эмпатии в крупных технологических компаниях и как ее решить». - Во время званого ужина я спросила, как они относятся к самоубийству, и они оба ответили: «Это печально, но это цена перемен».
Это оправдание она слышала неоднократно. «Я не могу сказать, сколько раз я слышала, как люди в Силиконовой долине отвергали что-то ужасное, что они, возможно, причинили, говоря: «Это цена перемен», - продолжает она. - Они говорят: «Да, это ужасно, но мы пытаемся сделать мир лучше, так что все в порядке».
Я понимаю, как возникло мнение о том, что «LGD более этичны». В прошлом у индустрии природных алмазов были серьезные проблемы, которые до сих пор полностью не исчезли. Тем не менее, не все алмазы - это «кровавые алмазы», как неоднократно заявляли Мандела и Эд Цвик (Ed Zwick), режиссер фильма «Кровавый алмаз» (Blood Diamond). На рудниках в Канаде и Ботсване работают профсоюзы, а компании выплачивают своим работникам справедливое вознаграждение. Я рекомендую всем, кто покупает природный драгоценный камень, запрашивать доказательства того, что он был получен от уважаемого производителя, такого как Ботсвана, Намибия или Канада.
LGD-бренды также называют себя экологически чистыми, хотя почти все производители неохотно предоставляют информацию о своем реальном воздействии на окружающую среду. Как и все промышленные товары, LGD имеют свои экологические и трудовые проблемы. Некоторые из них даже были связаны с китайской армией.
Люди покупают LGD по многим причинам - в первую очередь потому, что они дешевле. И это нормально. Нет ничего плохого в их продаже или покупке.
Я прошу своих друзей из LGD-индустрии лишь об одном: не говорите, что ваш бизнес приведет к лучшему миру, особенно учитывая тот вред, который он причиняет сейчас. Это не только выглядит бессердечно, но, на мой взгляд, нечестно. А нечестность никогда не бывает этичной.
