Как пишет Даг Баннерман (Doug Bannerman), старший консультант североамериканской консалтинговой фирмы по устойчивому развитию Two Tomorrows, на сайте www.reuters.com, вопрос о конфликтных полезных ископаемых наконец находится в центре внимания благодаря положению в новом федеральном законе США о реформе Уолл-Стрит Додда-Франка (Dodd-Frank Wall Street Reform) и о защите прав потребителей (Consumer Protection Act), которое требует, чтобы производители США подтверждали, что их практика привлечения сторонних ресурсов не способствует нарушению прав человека с применением жестокости в Демократической Республике Конго (ДРК).
Этот вопрос стал также новостью по другую сторону океана, где неправительственная организация по правам человека Global Witness предъявила иск правительству Великобритании, обвиняя его в том, что оно «закрывает глаза» на британские фирмы, торгующие «прибыльными» конголезскими конфликтными ископаемыми.
ДРК обладает колоссальными запасами ископаемых, и предметом обсуждения являются колумбит-танталит (колтан), касситерит, вольфрамит (и золото) – ряд минералов с труднопроизносимыми названиями, которые используются в разнообразных промышленных изделиях и потребительских товарах, включая многие столь любимые нами высокотехнологичные средства электроники.
И хотя термин «конфликтные ископаемые», может, и не приходит нам на ум, когда мы печатаем короткие сообщения друзьям, но волшебная сила всех этих устройств становится возможной в значительной степени благодаря олову, используемому для соединения электронных деталей. Вольфрам применяется в нитях накаливания электроламп и заставляет звучать сотовые телефоны, а металлический тантал – это термостойкий порошок, способный держать электрический заряд.
ДРК вряд ли является крупнейшим в мире производителем каких-либо из этих веществ, но именно она стала олицетворением «конфликтных ископаемых». И хотя природные богатства этой страны должны были бы обеспечивать социально-экономическое развитие, вместо этого они подогревали годы противостояния и привели к росту нищеты на протяжении большей части этого десятилетия. С конца 90-х годов, когда разразился нынешний конфликт, умерло более 5 миллионов человек, и восточное Конго заслужило злополучное клеймо «мирового центра насилия».
На самом деле большинство людей там умирает вследствие малярии, диареи, пневмонии и недоедания, то есть все эти причины ненасильственные и в обычных условиях предотвратимые. Как в 2003 году утверждала ООН, «потоки оружия, эксплуатация и длящиеся конфликты безнадёжно переплетены между собой».
Даже не говоря о самом конфликте, с самого первого раза, когда я увидел фотографии людей, добывающих колтан (на самом деле они копались в грязи всеми имеющимися орудиями), я долго раздумывал, когда же потребители в конце концов обнаружат связь между своими покупательскими предпочтениями и страданиями людей в ДРК. Кустарные старатели, даже те из них, которые работают не в принудительном порядке, надрываются в жутких условиях.
Помимо человеческих страданий, добыча колтана и других промышленных минералов наносит также экологический ущерб и разрушает среду обитания. Однако такой вид кустарного горного промысла критически важен для экономики, где немного других альтернатив. Рабочие, добывающие 1 кг колтана в день, могут зарабатывать от 10 до 50 долларов в неделю, а по стандартам Конго это хороший заработок.
И хотя закон Додда-Франка не предусматривает запрета на импорт ископаемых из ДРК, легальные операторы в этом регионе опасаются такого исхода. Глава ассоциации экспортеров Северного Киву Джон Каньони (John Kanyoni) заявил ассоциации горной промышленности, добывающей олово (ITRI), следующее: «Требовать, чтобы все производители отслеживали каждую единицу метала в каждом производимом ими изделии, это то же самое, что сказать им, чтобы они не производили закупок в ДРК и прилегающих странах, и фактически это означает эмбарго. Следствием принятия этих нормативных требований США станет то, что тысячи конголезцев потеряют работу и весьма вероятно, что они могут присоединиться к вооруженным группировкам».
Металлургические предприятия в Малайзии и Руанде являются главными пунктами назначения полезных ископаемых из ДРК, и только в прошлом году по меньшей мере два предприятия прекратили получение сырья в этом регионе. Полный уход из ДРК – это автоматическая реакция, которая не решает проблем этой страны. Несомненно, помогло бы создание в полной мере эффективного правительства, способного принести мир и стабильность в регион, где ничего этого нет.
В то же время представляется неизбежной в каком-то виде система сертификации, подобная Кимберлийскому процессу. Без этого невозможно обеспечить какую-либо степень уверенности тем, кто находится еще ниже в этой цепочке поставок, что они не замешаны в нарушении прав человека. Как отмечает Генеральный директор Apple Стив Джобс (Steve Jobs), сертификация источника ископаемых для всех будет непростой задачей.
Далее, как свидетельствуют Кимберлийский процесс и другие многосторонние инициативы, потребуются годы, чтобы разработать, осуществить и увидеть какое-то реальное действие таких международных соглашений.
Тем не менее уже сейчас по крайней мере одна работа ведется с целью создания более ответственных правил ведения горного дела в ДРК. Ассоциация ITRI, «преследующая цель продвигаться к устойчивой оловодобывающей промышленности», работает над разработкой добровольных деклараций промышленности или проверяемых сертификационных программ по касситериту. Хотя они только зарождаются, эти усилия являются шагом в правильном направлении, который, возможно, сможет опереться на более широкую поддержку правительства, гражданского общества и частного сектора.
Между тем, многие фирмы в высокотехнологичном секторе, включая Dell, HP, Intel, Motorola, в течение ряда лет пытаются гарантировать, что их поставщики не используют конфликтные ископаемые. HP одна их тех, кто с 2001 года работает со своими ключевыми поставщиками, чтобы совсем отказаться от тантала, источником которого является ДРК, и HP выступила с заявлением, поддержавшим закон Додда-Франка. И хотя Intel также публично поддержала этот закон, это не остановило страстных потребителей и защитников вопроса от того, чтобы использовать страничку компании в Facebook, чтобы обвинить компанию в попытках обойти эту проблему.
Что касается других производителей, усилия которых по созданию ответственных цепочек снабжения являются менее развитыми, чем у вышеперечисленных знаковых компаний Кремниевой долины, то они, несомненно, будут бороться за то, чтобы сертифицировать источники получаемого ими сырья и ускорить прохождение добросовестной практики привлечения сторонних ресурсов через EICC и другие промышленные форумы.
После вступления в силу закон Додда-Франка дает компаниям около шести месяцев, чтобы отчитаться перед Комиссией по ценным бумагам и биржам США (Securities and Exchange Commission, SEC) относительно их рисков, связанных с ДРК. Закон не налагает санкций на компании, которые сообщат, что не принимают мер, обнаружив, что получают сырье из ДРК. Но информация об их практике получения ресурсов должна быть самостоятельно проверена и опубликованы на их Интернет-сайте.
Одним из последствий этого закона может стать то, что производители прекратят раскрывать подробности о партнерах по цепочке поставок, производственных процессах, конструкции изделий и операционных системах, об обмене которыми прежде они не могли и мечтать. Однако может потребоваться такой уровень прозрачности, чтобы помочь потребителям, регулирующим органам и другим заинтересованным лицам лучше понять, являются ли конфликтные ископаемые существенными для их бизнеса и настроены ли компании позитивно, чтобы влиять на изменение ситуации.
Понятно, что раскрытие такой информации доставит неудобство многим компаниям, и я предвижу жесткую дискуссию относительно того, что является конфиденциальной информацией и что действительно может быть раскрыто. Однако я надеюсь, что компании раскроют достаточно информации, чтобы обучить заинтересованных лиц этим вопросам, дать им возможность принимать действительно обоснованные решения и делать правильные выводы относительно практики компаний в деле получения ими ресурсов со стороны.
И хотя принятие этого закона является важным шагом, в такой же степени важно, чтобы сами потребители были озабочены этими вопросами, не говоря уж об изменении их поведения. Возможно, сейчас потребители лучше, чем когда-либо, осведомлены о социальной ответственности бизнеса, особенно с учетом прав трудящихся и условий труда на фабриках, производящих потребительские товары.
В то же время известие о последствиях закона о финансовой реформе для конфликтных ископаемых разошлось очень широко: газета New York Times сообщила о стремлении компании Nike выплатить «выходное пособие» рабочим после того, как производители в Гватемале закрыли свои фабрики, а в начале этого года появились сообщения о серии самоубийств среди рабочих. Принимая во внимание успех таких кампаний, как «Нет грязному золоту», и то, что потребители говорили о «кровавых алмазах», я уверен, что не потребуется много времени, чтобы побудить потребителей озаботиться вопросами конфликтных ископаемых.
И самое главное, в чем суть закона Додда-Франка: повысить осведомленность о критически важном вопросе, побудить компании стать более прозрачными и дать потребителям возможность принимать более осознанный выбор. Следует надеяться, что эти усилия положат конец торговле конфликтными ископаемыми и хоть в какой-то небольшой мере будут способствовать наступлению новой эпохи мира и стабильности в ДРК, где законная горнодобывающая промышленность сможет процветать и способствовать приходу более благополучного и обнадеживающего будущего.
